DObaner

cpi

blind2

opros

Анализ произведений

Лингвостилистический анализ (Стихотворение «Тамара» и тема кавказской природы в стихах и поэмах М. Ю. Лермонтова)

Иннокентий Анненский в своей статье «Об эстетическом отношении Лермонтова к природе» пишет о том, что много причин способствовало развитию в Лермонтове чувства природы. Природа Кавказа подействовала на него в годы самого раннего детства, когда духовный мир его еще складывался; над ней выучился он мечтать и думать, так что позже, в следующие свои поездки на Кавказ, он останавливался не на новом, а как бы углублял свои ранние впечатления. Изображения же Кавказской природы в произведениях Лермонтова необыкновенно точны. Иннокентий Анненский пишет об этом: «Один живописец Кавказа мне говорил, что нередко поэзия Лермонтова служила ему ключом в кавказской природе». По словам Анненского, в природе Лермонтов особенно любит движение: вспомним чудных его лошадей у Измаил-Бея, у Казбича или Печорина, вспомним его горные реки:

Терек воет, дик и злобен,

Меж утесистых громад,

Буре плач его подобен,

Слезы брызгами летят.

облака, змеи, пляску, локон, отделившийся от братьев в вихре вальса.

Лермонтов в своих описаниях не был ни ботаником, как Гете (у него нет этой (детальности описаний), ни охотником, как Тургенев и Сергей Аксаков (у него нет в описаниях ни выжидания, ни выслеживания, - скорее что-то открытое, беззаветное). Из поэтических изображений Кавказской природы видно, что Лермонтов любил день больше ночи, любил синее небо, золотое солнце, солнечный воздух. «Если из 43 описаний в его поэмах дневных меньше, чем ночных и вечерних - 18 и 25, то это лишь дань романтическому содержанию» – пишет Анненский. Голубой цвет неба заставляет того самого Печорина, который понимал чувство вампира, забывать все на свете. Если же говорить о Лермонтовских описаниях утра – достаточно вспомнить утро перед дуэлью, голубое и свежее («Княжна Мэри»):

Я не помню утра более голубого и свежего! Солнце едва выказалось из-за

зеленых вершин, и слияние первой теплоты его луче с умирающей прохладой

ночи наводило на все чувства какое-то сладкое томление; в ущелье не

проникал еще радостный луч молодого дня; он золотил только верхи утесов,

висящих с обеих сторон над нами; густолиственные кусты, растущие в их

глубоких трещинах, при малейшем дыхании ветра осыпали нас серебристым

дождем. Я помню – в этот раз, больше, чем когда-нибудь прежде, я любил

природу.

Но тут было и не только непосредственное наслаждение: синий цвет неба уносил мысль Лермонтова и его героя в мир высший. К чему тут страсти, желания, сомнения... Небо рождало в поэте и райские видения Мцыри видит ангела в глубоком синем небе), и мучительные вопросы: в "Валерике" поэт говорит:

"...Небо ясно...

Под небом много места всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он... зачем?

Как певец гор, Лермонтов любил краски. Поэт любит розовый закат, белое облако, синее небо, лиловые степи, голубые глаза и золотистые волосы. "Цветов" в его поэзии почти нет. Розы и лилии у него - это поэтические прикрасы, а не художественные ощущения: "бела, как лилия, прекрасна, как роза" - все это только мелкая монета поэзии. Конь поэта топчет цветы, пока сам поэт смотрит на облака и звезды. Цветы являются у него разве в виде серебряного дождя. Но главная прелесть лермонтовских красок в их сочетаниях. Кроме того, поэту доставляло особенное эстетическое наслаждение соединение блеска с движением - в тучах, в молнии, в глазах; поэзия его "полна змей"; чтоб полюбоваться грациозной и блестящей змейкой, как часто прерывает он рассказ. У него змейка то клинок, донизу покрытый золотой надписью:

...лишь змея,

Сухим бурьяном шелестя,

Сверкая желтою спиной,

Как будто надписью златой

Покрытый донизу клинок,

Браздя рассыпчатый песок,

Скользила бережно...,

("Мцыри»)

…то "сталь кольчуги иль копья, в кустах найденная луною". Он видит змей в молнии, в дыме, на горных вершинах, в реках и в черных косах, в тонкой талии, в тоске, в измене, в воспоминании, в раскаянии.

Как пишет М. Логиновская, из-за изобилия картин экзотической природы Кавказа

в наиболее знаменитых лермонтовских поэмах, поэта часто обвиняли в чрезмерном подражании романтическим течениям того времени. Между тем, кавказский материал в «Мцыри» и «Демоне» – не экзотическое обрамление в стиле традиционных «восточных повестей» романтиков (хотя у Лермонтова «Демон» и назван «восточной повестью»), а органическое претворение непосредственных переживаний и наблюдений, благодаря которым прежние сюжеты приобрели новое качество. Кавказские пейзажи как сами по себе, так и в качестве «декораций» к поэмам Лермонтова занимают немалую часть его творчества.

  Стихотворение «Тамара»

«Тамара», одна из последних баллад Лермонтова (1841 г.), возникшая на материале кавказских преданий и легенд.

В центре стихотворения — демонический образ обольстительницы, любовь которой влечет за собой смерть (в отличие от «Демона», «Морской царевны» и др., где герой несет гибель возлюбленной).

В литературе о Лермонтове рассматривались разные аспекты баллады; обращали внимание на последовательно проведенный в ней принцип контраста: чарующего голоса и коварной жестокости царицы («Прекрасна, как ангел небесный, / Как демон, коварна и зла»), музыкально-интонационного строя баллады и ее повествовательной основы, наконец, контрастного переплетения тем «смерти», «похорон» и любовного наслаждения. Любовь в балладе предстает как изначально гибельная сила — а не только следствие демонической жестокости царицы. Другие исследователи, акцентируя философскую проблематику баллады, подчеркивали параллелизм художественных средств в изображении Терека и самой царицы (пространств, образ «тесноты», «теснины», символика цвета и пр.). «Хаос», природный и человеческий, преображается в «космос», с наступлением утра демоническое начало в Тамаре отступает перед ангельским: «В окне тогда что-то белело, / Звучало оттуда: прости». «Хаос» и «космос» в художественном мире баллады нерасторжимы. В жанровом отношении она сочетает элементы «жестокого романса» и поэмы-мистерии.

Лермонтов сохраняет и намеченную Пушкиным тему возникающей привязанности царицы к своему случайному любовнику:

И было так нежно прощанье,

Так сладко тот голос звучал,

Как будто восторги свиданья

И ласки любви обещал.

Однако Лермонтов избегает пушкинских последовательных психологических мотивировок, строя характер героини по принципу контрастов; «нежное» прощанье Тамары со своими жертвами на фоне зловещего пейзажа несет на себе демонический отпечаток. Демонична и сама страсть Тамары: в балладе господствует чувственное начало, любовь Тамары лишена того духовного содержания. Демонизм этой страсти как в неистовстве чувственной стихии, так и в ее рассчитанности, методической повторяемости любовного наслаждения, оканчивающегося смертью возлюбленного. Не исключено, что концепция баллады соотносилась с общим художественным представлением Лермонтова о Востоке (по-видимому, «Тамара» должна была войти в намеченный Лермонтовым цикл «Восток".

Сравнительный анализ (стихотворения М.Ю. Лермонтова "Бородино" и "Поле Бородина")

Изображая народ в качестве главного героя Отечественной войны 1812 года, поэт утверждает, что именно народ решил судьбу Бородина и России. И в стихотворении   ”Бородино” и “Поле Бородина” историческое событие было увидено глазами самого народа, рассказ о Бородинской битве ведет рядовой ее участник – русский солдат, от имени которого говорит Лермонтов.

Впервые к теме Отечественной войны юноша Лермонтов обратился в 1830 году в стихотворении “Поле Бородина”.

Всю ночь у пушек пролежали

Мы без палаток, без огней,

Штыки вострили да шептали

Молитву родины своей.

Шумела буря до рассвета;

Я, голову подняв с лафета,

Товарищу сказал:

“Брат, слушай песню непогоды:

она дика, как песнь свободы”.

Но, вспоминая прежни годы,

Товарищ не слыхал.

Пробили зорю барабаны,

Восток туманный побелел,

И от врагов удар нежданный

На батарею прилетел.

И вождь сказал перед полками:

“Ребята, не Москва ль за нами?

Умремте ж под Москвой,

Как наши братья умирали”.

И мы погибнуть обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в бородинский бой.

Что Чесма, Рымник и Полтава?

Я, вспомня, леденею весь,

Там души волновала слава,

Отчаяние было здесь.

Безмолвно мы ряды сомкнули,

Гром грянул, завизжали пули,

Перекрестился я.

Мой пал товарищ, кровь лилася,

Душа от мщения тряслася,

И пуля смерти понеслася

Из моего ружья.

Марш, марш! пошли вперед, и боле

Уж я не помню ничего.

Шесть раз мы уступали поле

Врагу и брали у него.

Носились знамена, как тени,

Я спорил о могильной сени,

В дыму огонь блестел,

На пушки конница летала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

От чего имени описываются события Бородинского боя в стихотворениях “Бородино” и “Поле Бородина”? В обоих стихотворениях о Бородинском сражении рассказывают его участники – простые русские солдаты-артиллеристы.

Сравните, как начинаются эти стихотворения?

В Стихотворении “Бородино” молодой солдат обращается к старому с просьбой рассказать о “дне Бородина”, который “недаром помнит вся Россия”. Рассказ старый солдат начинает с раздумья о людях, вместе с которыми воевал, об их судьбе.

Стихотворение “Поле Бородина” начинается рассказом о ночи перед Бородинском сражением.

Прочитав вторую строфу в стихотворении “Бородино” и первую строфу в стихотворении “Поле Бородина”, сразу можно обратить внимание на то, как звучит речь солдата в обоих стихотворениях.

В стихотворении “Поле Бородина” рассказ звучит несколько необычно. В речи рассказчика есть приподнятые, торжественные обращения, выражения:

Шептали

Молитву родины своей…

Брат, слушай песню непогоды:

Она дика, как песнь свободы.

В “Бородино” рассказ солдата звучит неторопливо, спокойно. Видно, что он хорошо понимает значение сражения, в котором участвовал со своими товарищами. Из стихотворения “Бородино” можно взять вторую строфу или последнюю. Спокойно, сосредоточенно вспоминает солдат о прошлом:

Да, были люди в наше время…

Как описываются приготовления к бою, его ожидание в этих двух стихотворениях? Это показывают I и II строфы стихотворения “Поле Бородина” и IV –VIII строфы стихотворения “Бородино”.

В стихотворении “Поле Бородина” темная холодная ветреная ночь. “Шумела буря до рассвета”, – рассказывает солдат. Он рядовой участник боя, он точит штык и шепчет молитвы. Он его самого представить трудно, потому что он использует такие выражения, которые простые люди обычно не употребляют:

Душа от мщения тряслася…

Я спорил о могильной сени…

В стихотворении “Бородино” как будто наяву видишь солдат, которым надоело отступать, и которые с нетерпением ожидают боя с французами. “Есть разгуляться, где на воле”, – говорит рассказчик о поле будущего сражения.

В самые тяжелые дни отступления солдаты не теряют бодрости, чувства юмора. Рассказчик ярко и образно вспоминает о дне, когда произошло Бородинское сражение:

Забил заряд я пушку туго

И думал: Угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

Задумчиво, спокойно вспоминает солдат о том, как со своими товарищами мужественно готовился к смертному бою:

… Тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

Каким представлен в стихах командир? Какие слова в его речи особенно запомнились?

В стихотворении “Поле Бородина” он назван вождем. И хотя его представить трудно, чувствуется, что это мужественный, отважный человек. К солдатам он обращается с горячим призывом защищать Москву.

В стихотворении “Бородино” полковника представляешь лучше. Он смелый, ловкий человек – “хват”, заботливый командир – “отец солдатам”, и они искренне скорбят о его смерти.

“Сражен булатом” можно сказать о человеке, который погиб, как герой, о человеке, который сражался до последнего дыхания.

Слова вождя из стихотворения “Поле Бородина” без изменения перенесены в стихотворение “Бородино”. Они давно уже стали крылатыми:

Ребята! Не Москва ль за нами?

Умремте ж под Москвой,

Как наши братья умирали!

Стихи о полковнике звучат торжественно.  И такая торжественность в двух стихотворениях  достигается по-разному?

Описывая полковника, поэт использует слова «молвил», «сверкнув» вместо обычных слов «сказал», «блеснув». У полковника не глаза, а очи – “сверкнув очами”.

В этих строках ощущается твердость, решимость бороться и, если нужно, умереть за родину. Эти слова надо читать неторопливо, твердо, торжественно.

А как нужно читать ответ солдат полковнику?

Слова:

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

Звучат кратко, мужественно, в них слышится чувство собственного достоинства и гордость за солдат-товарищей, с честью сдержавших свою “клятву верности”.

А вот  Бородинский бой по “Полю Бородина”, где  даны отдельные его  описания:

Безмолвно мы ряды сомкнули,

Гром грянул, завизжали пули…

Шесть раз мы уступали поле

Врагу и брали у него.

Носились знамена, как тени,

Я спорил о могильной сени,

В дыму огонь блестел,

На пушки конница летала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Это яркая картина. Вначале все тихо: безмолвно мы ряды сомкнули, потом грянул залп пушек и послышался свист пуль, везде дым, сквозь которой видны мчащиеся всадники со знаменами в руках, кругом трупы погибших. Но отдельные выражения затрудняют восприятие боя.

А вот как изображено сражение в “Бородино”:

В стихотворении “Бородино” слышишь и видишь истинную картину боя. Грозной силой двинулись французы в бой, и началось сражение, подобных которому в истории не было:

Вам не видать таких сражений!..

В описании сражения Лермонтов использует многие строки из стихотворения “Поле Бородина”:

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась – как наши груди;

Смешались в кучу кони, люди;

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный бой.

И здесь мчатся всадники со знаменами в руках. И здесь все в дыму. Дрожит земля. Блестит огонь, слышится звон стали, визг пуль, вой тысячи орудий. И всюду трупы погибших – русских и французов. В этом описании все точно, образно. Картину видишь как нарисованную и слышишь все звуки боя.

 Как раскрыл поэт чувства участников боя? Где рассказ солдата звучит правдивее, проще?

Так, в стихотворении “Поле Бородина” рассказчик и его товарищи решают до последней капли крови защищать родину:

И мы погибнуть обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

Солдат готов мстить за гибель товарищей:

Душа от мщения тряслася,

И пуля смерти понеслася

Из моего ружья.

Отчаянно сражались русские солдаты: шесть раз поле переходило из рук в руки. Многие из них погибли, и рассказчик со скорбью говорит об этом:

Мои товарищи, вы пали!

Но этим не могли помочь.

Но в рассказе солдата не все описывается простым, народным языком. Есть такие выражения, которые простой человек не может использовать в своей речи.

В стихотворении же “Бородино” чувства рассказчика переданы глубже и правдивее. Уже в самом начале рассказа мы чувствуем и гордость, и печаль, с которой солдат вспоминает о своих товарищах, и осуждение современных людей:

Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри – не вы!..

Мужество русских солдат, их готовность не пожелать своей жизни за родину переданы народным языком:

Уж мы пойдем ломить стеною,

Уж постоим мы головою

За родину свою!

И только вечером, когда битва окончилась, солдаты стали считать свои раны и оставшихся в живых товарищей. А завтра утром вновь они готовы начать бой “и до конца стоять”.

Как можно объяснить такие выражения, как “ломить стеною”, “постоим …головою”, “до конца стоять”? Как они помогают понять чувства участников боя?

“Ломить стеною” – идти вперед, не останавливаясь перед препятствиями, не боясь ничего; “постоим головою” – не пожалеем жизни, пожертвуем всем; “ до конца стоять” – защищаться до последней возможности, выстоять перед всеми трудностями, погибнуть, но не сдаваться.

Все эти выражения помогают понять, как беззаветно смелы и мужественны были защитники России, как они были полны решимости до последнего дыхания защищать родину.

Целостный анализ (стихотворение Лермонтова «Смерть поэта» )

Михаил Юрьевич Лермонтов очень любил и ценил творчество Александра Сергеевича Пушкина. Многому поэт научился именно у него. Поэтому смерть Пушкина была воспринята Лермонтовым очень болезненно. Он искренне сожалел о его гибели, страдал и печалился. Примечательным является тот факт, что в 1837-ом году, практически сразу же после гибели поэта, Лермонтов написал суровую правду об этом трагичном событии. И он был первым, у кого нашлась смелость сказать эту правду. И даже многие друзья Пушкина побоялись это сделать. Но тем и велик Лермонтов – он был настоящим поэтом, смелым и честным.

Стихотворение Лермонтова «Смерть поэта» разделяется на две части. Они отличаются по содержанию и жанру. Первую часть можно отнести к элегии, вторую иначе как сатиру не назовёшь. И поэт обвинил в гибели Пушкина не только Дантеса, он видел в этому также вину общества. Он был одиноким в этом чужом для поэта мире, именно поэтому и погиб Пушкин – так считал Лермонтов.

Александр Сергеевич Пушкин бы тоже смелым и честным поэтом. И в этом тоже причина его гибели, по мнению Лермонтова. «Восстал он против мнений света…» — писал поэт. И светское общество не принимало его прогрессивных взглядов. В этом и похож Пушкин с одним из героев своего гениального произведения «Евгений Онегин» — Ленским.

•          … И он убит – и взят могилой,

•          Как тот певец, неведомый, но милый,

•          Добыча ревности глухой…

Главной задачей, которую ставил перед собой Лермонтов, когда писал стихотворение «Смерть поэта», показать вину общества, которое при жизни Пушкина отвергало его.

Структурный анализ (стихотворение «Когда волнуется желтеющая нива»)

Первое, что бросается в глаза, -  четыре строфы ( четыре четверостишия) – это одно многочленное сложноподчиненное предложение.

Схема этого предложения условно выглядит так:

(Когда === ------- ), и ( ------- ==== ), и (==== ------);

(когда ------- ====);

(когда ------- ===== и, | - - - - |, ===), (откуда ==== ------), -

[тогда ===== -------],

[тогда ===== ------ ], - и [------- ====], и [ ----- ==== ]…

Любое сложноподчиненное предложение разделяется на две части: главную и придаточную. В данном предложении главной является последняя строфа, состоящая из четырех простых частей. Тогда как придаточную часть составляют три первых строфы, объединяющих шесть простых предложений.

В лингвистической литературе такое многочленное, сильно распространенное предложение, характеризующееся значительной полнотой и законченностью мысли, а также специфической интонацией, называется периодом. Интонационно период делится на две части – повышение и понижение.

В анализируемом стихотворении повышение охватывает три строфы, а понижение – четвертую, заключительную строфу. Это соответственно придаточные и главная части нашего сложноподчиненного предложения. Повышение в периоде характеризуется интонационным нарастанием

РГАДАЦИЯ – это расположение элементов перечисления по степени последовательного усиления или ослабления впечатления.

Такое интонационное повышение и понижение есть внутри каждой строфы. Особенно в первой строфе: в ней три соподчиненных предложения, объединенных повторяющимся союзом И, по существу, заменяющим союзное средство КОГДА.

Во второй строфе градация создается союзом ИЛЬ

В третьей строфе – два сказуемых, соединенных союзом И, но разделенных деепричастным оборотом, и это усиливает градацию.

Понижение мы видим лишь в одной, четвертой, строфе периода, но и здесь есть градация, также выраженная единоначатием ( повторение слова ТОГДА) и поддержанная далее союзом И.

АНАФОРА ( ЕДИНОНАЧАТИЕ) – это особый вид повтора: повторение начальных слов или фраз в двух или нескольких соседних предложениях. Нередко повторяющимся элементом в анафоре является не полнозначное слово, а служебное или местоимение.

Не сложно заметить, что все стихотворение построено по принципу единоначатия.

СИНТАКСИЧЕСКИЙ ПАРАЛЛЕЛИЗМ – это построение соседних предложений, фраз или нескольких стихотворных строк по одной и той же синтаксической схеме.

Итак, в повышении пять предложений, в понижении – четыре; в повышении три анафорических КОГДА и три И, в понижении – два ТОГДА и два И – почти полное синтаксическое равновесие при значительном различии в количестве строф (3:1).

   В первой строфе три предмета, три места, а следовательно, и три момента времени (восприятие разных предметов в разных местах не одновременно): нива – лес – слива – сад.

Во второй строфе – один предмет (ландыш серебристый), одно место (из-под куста), но два момента времени: румяным вечером, утра в час златой. В третьей строфе – классическое единство предмета, места и времени; иное место только упоминается.

Используемые автором глаголы показывают, что одушевление и очеловечение природы, едва зародившись в первой строфе, усиливается во второй и достигает вершины в третьей. В первой строфе используются глаголы волнуется и шумит. Они, в общем-то, предметные, но присущи и человеку: волноваться – находиться в тревожном состоянии;

шуметь – много и громко говорить, беспокоиться по поводу чего-либо. Здесь же говорится о сливе, которая прячется. Но способностью прятаться обладают лишь живые существа.

  Во второй строфе ландыш серебристый еще более очеловечен, он уже приветливо качает головой. Очеловечение усиливается и МЕТАФОРОЙ голова ландыш.

  И наконец в третьей строфе студеный ключ очеловечен полностью, он уже лепечет, то есть вступает в разговор с автором.

  ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ – это прием, состоящий в перенесении свойств человека на неодушевленные предметы, явления природы или животных.

   МЕТАФОРА – это употребление слова в переносном значении, это скрытое сравнение, где присутствует только одно из двух сопоставляемых звеньев.

   В первых трех строфах, где природа предстает как объективная данность, лирический герой выступает как  созерцатель. При этом «задействованными» оказываются по существу все органы чувств:

- зрение (волнуется желтеющая нива, малиновая слива, ландыш серебристый);

- слух (лес шумит);

- осязание (студёный ключ);

 - обоняние (росой душистой).

   В четвертой же строфе содержится как бы ответная реакция лирического героя на соприкосновение с миром природы.

   Особого внимания требует последняя строчка стихотворения. Её можно прочитать и понять двояко: с логическим ударением на слове «вижу» или же с ударением на слове «Бога». Первое чтение предполагает знание того, что Бог есть, но он виден не всегда, и герой его видит только в минуты просветления. Второе чтение исходит из того, что в небесах бытует многое. А для Лермонтова там, наверное, прежде всего «печальный Демон, дух изгнанья».

Но лирический герой поэта, опять-таки в минуты тесного единения с природой, начинает видеть в небесах Бога.

  Не сложно заметить, что в стихотворении Лермонтов допускает как бы «смешение сезонов»: желтеющая нива – это начало осени; ландыш серебристый – весна; малиновая слива – конец лета; студёный ключ – это уже совсем близко к зиме.

   Более того, «смешение сезонов» в этом стихотворении дополнено  и «смешением» дня и ночи: румяным вечером иль утра в час златой.

   Все это говорит о том, что перед нами больше философское стихотворение, чем пейзажное, где автору важно показать все безграничное многообразие природы,  общение с которой дает лирическому герою просветление, умиротворение и постижение счастья на земле.

Историко-культурный анализ ( роман «Герой нашего времени»)

Публике сразу стало понятно, что это произведение принадлежит к течению романтизма. Герой нашего времени содержит множество типично романтических черт:

1) Например, автобиографизм Печорина; многие его мысли - это мысли Лермонтова, многие описанные в романе события происходили на самом деле. Только внешность у героя другая - ее Лермонтов списывал со Столыпина, поскольку сам был некрасив, а Столыпину очень завидовал. 

2) Большое внимание уделяется внутреннему миру героя: Печорин ведет дневник, где отображаются все его чувства.

3) Сама личность Печорина содержит множество загадок. Непонятно, откуда Печорин с самого начала взялся и из-за чего потом умер.

4) Герой очень яркий, он находится в постоянном конфликте с окружающими и стремится к свободе. Лермонтов раскрывает образ Печорина через второстепенных героев романа.

Путем романтического осмысления своего героя Лермонтова старается описать свою эпоху и свое поколение. Именно об этом и говорит само название романа. Показано, что изначально Печорин - это очень яркая и богатая натура, в нем заложено много хорошего. Но такому человеку сложно выжить в реальном мире, и сверхчеловек постепенно превращается в лишнего человека, который не может реализовать свои задатки, оказавшись в трудной ситуации.

Герменевтический (Поэмы «Мцыри», «Демон», драма «Испанцы», стихотворения Кладбище», «Кода волнуется желтеющая нива»)

Жизненно-поэтическое мышление Лермонтова, с детства соприкасавшегося с религиозно-молитвенным обиходом в доме своей бабушки Е.А. Арсеньевой, было приобщено к кругу образов "Писания" (Библии) даже в большей мере, чем умозрение многих других крупных фигур романтизма. Так, Лермонтову чужд внебиблейский пантеизм йенских романтиков или П.Б.Шелли, увлечение магической стихией у первых и интерес к античному мифу у второго (например, образ Прометея).

Вся внутренняя жизнь Лермонтова протекает как бы в присутствии и перед взором личного бога Библии, которого поэт именует, в соответствии с книгой Бытия:

"создателем мира"

"творцом природы"

         В  одной из ранних редакций “Демона” вспоминается:

Святой великий час,

Когда от мрака отделился свет

Такие же строки можно найти в Бытие 1.3-4: "И отделил Бог свет от тьмы".

         В светлые минуты своей жизни поэт слагает дивные гимны Создателю прекрасной, величественной вселенной. В стихотворении "Кладбище":

Над головой

Жужжа, со днем прощается игрой

Толпящиеся мошки, как народ

Существ с душой, уставших от работ!..

Стократ велик, кто создал мир! велик!..

Сих мелких тварей надмогильный крик

Творца не больше ль славит иногда,

Чем в пепел обращенные стада?

Чем человек, сей царь над общим злом,

С коварным сердцем, с ложным языком?..

Разве это не то же, что некогда сказал Давид: "Всё дышущее да хвалит Господа"? (Псалом СL,6).

Мцыри чудилось, будто какие-то голоса шептались по кустам:

О тайнах неба и земли;

И все природы голоса

Сливались тут; не раздался

В торжественный хваленья час

Лишь человека гордый глас.

Вся природа славословит Бога:

"Да восхваляет Его небеса и земля,

моря и все, движущееся в них" (Псалом LХIХ,35).

В ясный день, когда всюду царит тишина, поэт созерцает в небесах Бога:

Когда волнуется желтеющая нива,

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,

Румяным вечером иль утра в час златой,

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой;

Когда студеный ключ играет по оврагу

И, погружая мысль в какой-то смутный сон,

Лепечет мне таинственную сагу

Про мирный край, откуда мчится он,-

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,-

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога...

Это напоминает пророка Илью, которому Бог явился не при вихре, не при землетрясении или в огне, а в таинственной тишине. Лермонтов говорит о ветерке, Библия - "о веянии тихого ветра"(I кн. Царств, ХIХ, 11-13).

Но могучий как Яаков (и хром, как он), поэт не раз дерзал вступать в богоборчество. Его религиозно-богоборческие переживания отличаются большой непосредственностью и внутренней независимостью. И это естественно для романтика-бунтаря, склонного презирать "суеверное" послушание толпы и разговаривать с "высшей силой" на равных, отстаивая свою личную исключительность и достоинство.

На Бога при случае возлагает Лермонтов ответственность за несовершенства миропорядка и надломы в собственной жизни. Бог представляется ему по-библейски "всесильным"- это тот, кто может, но не хочет ответить благославляющим "да" на бурные притязания поэта, хотя в иных случаях это всемогущество промыслителя для Лермонтова как бы ограничено соприсутствием демонического мирового начала.

Короче всего "кредо" Лермонтова выражено в юношеской драме "Испанцы": “...верь, что есть на небе бог - и только! Я сам не верю больше этого!”

И действительно поэт постоянно сомневается в прочих существенных принципах библейской веры. Так, в той же драме "Испанцы" можно увидеть сомнение автора в благости провидения:

"Бог знал заране всё: зачем же он не удержал судьбы?..

Биографический анализ (образ матери в лирических произведениях М.Ю. Лермонтова)

Мать умерла, когда Михаилу Юрьевичу было 3 года. Поэтому у самого поэта оказавшегося так рано сиротой не могло остаться личных воспоминаний о матери. Тем не менее, существует его дневниковая запись 1830 года: «Когда я был трех лет, то была песня, от которой я плакал: ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал ее, она бы произвела на меня прежнее действие. Ее певала мне покойная мать». Мария Михайловна действительно играла на фортепиано, и часто пела в присутствии сына, и именно через эти песни он воспринимал, а потом и вспоминал свою мать. Таким образом, зрительного образа матери Лермонтов не сохранил. Ощущение матери связано именно со слухом, звуком.

Теперь перейдем непосредственно к стихам М.Ю Лермонтова, посвященным матери. Стоит заметить, что мы будем анализировать их не с точки зрения отражения личности, поскольку личность матери, в силу выше перечисленных биографических черт, не могла оказать на поэта влияния. Она, как и ее портрет, в лирике Лермонтова не отразился. Известно только описание похорон в поэме «Сашка»: «Он был дитя, когда в тесовый гроб/ Его родную с пеньем уложили…». Однак и здесь описываются чувства маленького ребенка от присутствия чего-то страшного и непонятного, а не воспоминания о матери.

Образ матери для Лермонтова – это заведомо не реальный, а идеальный комплекс качеств, которые должны были быть у матери. Правильность этого тезиса подтверждается и выбором «двух картин», подаренных отцу зимой 1828 г., о которых Лермонтов упоминает в письме от 20-21 декабря 1828 г. Это две перерисовки с мадонн мастеров Возрождения. Мадонна – идеальный женский образ для художника. Думается, в перерисовку этого образа юноша вложил много личного чувства.

В «Лермонтовской энциклопедии» названо одно стихотворение, имеющее непосредственное отношение к матери: «Пусть я кого-нибудь люблю» (1831). Однако строка, в которой говорится о ней: «Я сын страданья. Мой отец/ Не знал покоя по конец. /В слезах угасла мать моя…» - не вошла в окончательную редакцию.

 Необходимо подчеркнуть, что в драмах «Странный человек», «Люди и страсти» очень ярко отразились переживания поэта, вызванные разладом в семье и размышлениями о роли матери и отца в нем. Лермонтов пытается разобраться в семейной жизни родителей: «Родители мои спорят о любви моей, а иногда они совсем не дорожат ею. Они знают, что я их люблю, сколько может любить сын. Нет, зачем, когда они друг на друга косятся, зачем есть существо, которое хотело бы их соединить вновь  это и составляет горе моей жизни, это и доведет меня до гроба…». Видно, как ум юноши изнемогает от непосильной ноши, попытки определить правоту или вину родителей. В этом несчастье в драме «Странный Человек» обвиняется то отец, то мать.  Мы полагаем, круг стихотворений, посвященных матери, можно расширить. Прежде всего, это «Ангел», одно из ранних юношеских сочинений 1831 г. Образ Ангела в этом произведении является олицетворением матери с ребенком, мадонны: «Он душу младую в объятиях нес». Первое, что услышал младенец, - это песня, звук, мелодия. Не слова, а именно песня, которая навсегда осталась в душе ребенка: «И звук его песни в душе молодой/ Остался - без слов, но живой».

Поскольку в лирике поэта женский образ связан со слуховым восприятием - сначала идет звуковая характеристика и лишь потом все остальное: внешность, характер и т.д. - проанализируем несколько произведений, опираясь именно на этот факт.

Стихотворение «Русалка» создано в 1832 г. В нем лирический герой сначала слышит именно песню русалки: «И пела русалка, и звук ее слов/ Долетал до крутых берегов…». В следующем произведении « Слышу ли голос твой звонкий и ласковый…» (оно написано в 1838 г.) первое, на что обращает внимание автор, это голос девушки. Именно он пробуждает сердце героя: «Слышу ли голос твой/ Звонкий и ласковый,/ Как птичка в клетке, /Сердце запрыгает…». Это выводит нас вновь к дневниковой записи. Ведь именно музыка матери, ее голос пробуждали в поэте воспоминания о ней, светлые чувства и эмоции. Неслучайно исследователи называют многое в поэзии Лермонтова воспоминанием о той песне, которую «певала  покойная мать». В следующем стихотворении «Она поет, и звуки тают…» (1838), говоря о возлюбленной, лирический герой в первую очередь описывает вновь ее голос. Основной акцент указан уже в первых словах: «Она поет…». В следующем стихотворении «М.А. Щербатовой», созданном в 1840 г., сначала опять упоминаются слова, слуховое восприятие: «слова ее уст ароматных…». Лишь потом внешний облик: «Как небо тех стран, ее глазки; румянец на щеках пушистых…». В следующем произведении «Тамара» (1841 г.) первое, что автор сообщает читателю о своей героине: «…и слышался голос Тамары/ Он весь был желанье и страсть…».

Стихотворение «Казачья колыбельная песня» написано в 1838 г. Уже в названии сказано, что это песня. В ее словах мать-казачка заключила понимание главных жизненных ценностей, необходимых сыну. «В “Казачьей колыбельной песне” сведены воедино три фундаментальные основы жизни русского человека: Бог, Отчизна, Дом родной». Важно отметить, что эти слова поэт вложил в уста матери. Мы видим здесь биографически оправданную жажду поговорить с близким человеком. Ведь именно этого разговора у Лермонтова не было, так как мать слишком рано ушла из жизни.

Характерно, что тоже самое наблюдается и в прозе. Чуть ли не каждый женский образ Лермонтов связывает с песней, танцем, музыкой. Например, в романе «Герой нашего времени». В главе «Тамань» сначала герой слышит голос Ундины: «Звук будто падал с неба», и лишь потом он видит ее. В главе «Княжна Мери» княжна поет, играет на фортепиано: «Княгиня усадила дочь за фортепиано, все просили ее спеть что-нибудь. В главе «Бэла» также присутствует музыкальное сопровождение: песенный комплимент Бэлы при знакомстве на свадьбе с Печориным: «Девушка лет шестнадцати подошла к нему, и пропела… как бы сказать?.. вроде комплимента.». Песни и танцы Бэлы звучат и в крепости: «Она, бывало, нам поет песню или пляшет лезгинку…».

Итак, можно сделать следующие выводы. Во-первых, в лирике Лермонтова запечатлелась не личность, а образ матери, ассоциируемый со звуковыми ощущениями – мелодией, песней, а не словами. Во-вторых, эта биографическая черта оформилась в творчестве поэта в непременный атрибут женских образов: первоначально идет звуковая характеристика, а потом портрет. Это становится у него неизменным принципом.

 

kultura rf

god ekologii

 

 

 

baner nezavis ocenka kachestv

muzey

Библиотеки области

NGONB

 NOUB

 NODB

 NOSB

Электронные ресурсы

NEB

UNIVER

 bibliorodina

Платные электронные ресурсы

Smi

 min ku RF  min ku NSO  LiBRARY.ru

CHentr Libnet  RBA  litres

Copyright (c) МКУК "Централизованная библиотечная система " г. Куйбышева 2012-2016 год. Все права защищены.
Designed by olwebdesign.com
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru