Detskaia biblioteka

blind2

Писатели о Ф. М. Достоевском

Достоевский для многих оставался и остается неоднозначным писателем. Безусловно, его труды заслуживают внимания, но многие читатели готовы признать, что очень сложно читать Достоевского и очень тягостное впечатление оставляют его романы.

Для объективной оценки творчества писателя обратитесь к мнению авторитетных писателей

Антуан де Сент-Экзюпери открыл для себя Федора Достоевского еще в юности:

“В пятнадцать лет я напал на Достоевского, и это было для меня истинным откровением: я сразу почувствовал, что прикоснулся к чему-то огромному, и бросился читать все, что он написал, книгу за книгой, как до того читал Бальзака”.

Габриэль Гарсия Маркес неоднократно упоминал Достоевского в своих интервью:

“Достоевским я зачитывался, даже в очень плохих переводах. Позднее я прочитал его по-французски, на французский его переводили русские, их переводы были гораздо лучше испанских. Я думаю, что для любого писателя в мире русские романисты — основа основ…”.

Вся японская литература говорила о сложности человеческой жизни, о человеческих страданиях, поэтому неслучайно любовь японских авторов к Достоевскому. Вот что говорит о нем Харуки Муруками:

“Моя цель – “Братья Карамазовы”. Написать что-то подобное – вот пик, вершина. “Карамазовых” я прочел в возрасте 14-15 лет и с тех пор перечитывал четыре раза. Каждый раз это было прекрасно. В моем представлении это идеальное произведение“.

Альберт Эйнштейн почти боготворил Достоевского:
“Достоевский дал мне больше, чем любой мыслитель, больше, чем Гаусс!”
А Гаусс дал Эйнштейну как ученому очень многое.
“Мне нет надобности заниматься для этого литературным анализом или исследовать какие-нибудь психологические тонкости — ведь все равно все подобные исследования никогда не проникнут в ядро такого творения, как “Братья Карамазовы»”.

В своей книги “Праздник, который всегда с тобой” отдает дань Достоевскому и Эрнест Хемингуэй:

“У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам,- слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого”.

Но в дальнейшем разговоре со своим другом он признается:

“Я все думаю о Достоевском,- сказал я, - как может человек писать так плохо, так невероятно плохо, и так сильно на тебя воздействовать?”

И далее: “Достоевского перечитывать нельзя. Когда в Шрунсе мы остались без книг, у меня с собой было “Преступление и наказание”, и все-таки я не смог его перечитать, хотя читать было нечего. Я читал австрийские газеты и занимался немецким, пока мы не обнаружили какой-то роман Троллопа в издании Таухница”.

Неоднозначная оценка, не правда ли?

А вот совершенно однозначную оценку творчества писателя дает Владимир Набоков в своих лекциях по русской литературе:

“Я испытываю чувство некоторой неловкости, говоря о Достоевском. В своих лекциях я обычно смотрю на литературу под единственным интересным мне углом, то есть как на явление мирового искусства и проявление личного таланта. С этой точки зрения Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойденного юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустошами литературных банальностей.

kultura rf

baner nezavis ocenka kachestv

banerooh

 min ku RF  min ku NSO  LiBRARY.ru

CHentr Libnet  RBA  litres

Copyright (c) МКУК "Централизованная библиотечная система " г. Куйбышева 2012-2018 год. Все права защищены.
Designed by olwebdesign.com
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru